Как из массовой компетенции конструируется профессионал

Историю советских единоборств принято рассказывать по отдельным дисциплинам. Бокс имеет собственную историю, вольная борьба — собственную, самбо — ещё одну. Позже к ним добавляется советское дзюдо. Рядом существуют фехтование, армейская физическая подготовка, ведомственные программы милиции и органов государственной безопасности.

Если смотреть на всё это именно так, советская система физической и специальной подготовки кажется огромным набором параллельных направлений. Одни возникали раньше, другие позже, какие-то конкурировали, какие-то заимствовали друг у друга технические элементы.

Однако при работе с пособиями Спиридонова, Волкова, Ознобишина и Харлампиева постепенно возникает другой вопрос: а что, если сами виды спорта были не конечной целью системы, а её первым этажом?

Для государства такая конструкция выглядела бы вполне рационально. Нет необходимости обучать миллионы людей сложной специализированной системе, если массовый спорт уже способен создавать физически подготовленных, дисциплинированных и двигательно грамотных людей. Дальше из этой огромной базы можно выбирать человека с подходящей подготовкой и достраивать его уже под конкретную профессиональную задачу.

Именно эта мысль позволяет иначе посмотреть на старое самбо.

У В. П. Волкова есть замечательная фраза. Он пишет, что борьбу вольным стилем каждому самбисту знать не просто желательно, а обязательно, поскольку никакой другой вид спорта настолько специально не подготавливает организм к восприятию системы самбо. Но буквально рядом Волков замечает, что ни один из перечисленных видов борьбы не может сам по себе считаться полноценной системой самозащиты для условий НКВД.

Это соседство двух мыслей гораздо важнее, чем может показаться.

Спорт здесь не решает конечную задачу. Он создаёт подготовленного человека.

Хорошего борца уже не требуется несколько лет учить чувствовать равновесие, работать в сопротивлении, управлять корпусом, захватывать ноги, переходить из стойки в партер. Боксёр приходит с поставленной дистанцией, координацией, реакцией и чувством момента. Дзюдоист — с развитой бросковой механикой и пониманием нарушения равновесия.

Но ни один из них ещё не является специализированным сотрудником.

Он лишь обладает качественным исходным материалом.

И вот здесь начинается следующий этап.

От приёма к переходу

Главная особенность самбо в текстах Волкова обнаруживается не в каком-либо необычном броске или болевом приёме. Она находится уровнем выше.

Волков прямо называет принцип переходов ведущим во всей системе. Приёмы, существующие отдельно друг от друга и не связанные логикой, он фактически считает бесполезной схоластикой.

Само определение перехода у него предельно простое: неудавшийся приём заменяется более удачным.

Но именно в этой простоте и скрывается главное отличие системы от каталога техники.

Человека учат не цепляться за первоначальное действие. Он должен увидеть, что произошло после него. Противник согнул руку — ситуация изменилась. Выпрямил — изменилась снова. Перенёс вес, опустился, поднялся, развернулся — каждый раз появляется другое положение, а вместе с ним и другое решение.

Получается простая логика: действие вызывает реакцию, реакция создаёт новую конфигурацию, а новая конфигурация требует перехода.

Это уже больше похоже не на набор приёмов, а на способ мышления внутри меняющейся ситуации.

У Спиридонова та же идея просматривается ещё раньше. Он описывает болевые точки не как самостоятельную конечную технику, а как вспомогательный инструмент, особенно полезный «для перехода на приём». В другом месте сопротивление одному действию непосредственно становится условием для следующего.

Именно поэтому болевое воздействие в такой системе интересно не только своей способностью причинить боль. Оно меняет поведение человека. Боль заставляет двигаться, менять положение, ослаблять одну линию сопротивления ради другой.

Следовательно, важен не сам болевой приём. Важна способность использовать вызванную реакцию.

Это принцип, который легко выходит за пределы единоборств.

Задача важнее ведомства

Следующая проблема возникает, когда специализированную подготовку пытаются разделять только по ведомственному принципу: вот военная система, вот милицейская, вот разведывательная.

На практике один и тот же человек может получать разные задачи.

Милиционеру чаще требуется задержать, подчинить и доставить человека живым. Но и разведчику иногда нужен не уничтоженный противник, а «язык». Военный специалист в одном эпизоде должен прекратить сопротивление, в другом — сохранить человека для допроса или обмена.

Поэтому правильнее говорить не о двух совершенно разных системах, а о разных режимах конечного результата.

И это неожиданно хорошо объясняет устройство спортивного самбо.

В правилах, приведённых Харлампиевым, прямо запрещены удары и любые удушающие захваты. Болевые при этом остаются, но их проведение жёстко регулируется: воздействие должно быть плавным, а после сигнала сдачи немедленно прекращается.

В этом есть понятная функциональная логика. Болевой позволяет управлять человеком, не доводя воздействие до тяжёлого повреждения. Он хорошо соответствует задаче подчинения.

Именно здесь следует быть осторожным с историческими выводами. Из одного только запрета удушений нельзя автоматически заключить, что они были сознательно вынесены в некую «смертельную секретную систему». Для такого утверждения нужны отдельные документы. Но само разделение классов воздействия в спортивном и специальном корпусе очевидно и заслуживает исследования.

Ознобишин: система, построенная не вокруг спорта

Книга Нила Ознобишина особенно интересна потому, что она вообще плохо помещается в привычную спортивную классификацию.

Ознобишин раскладывает реальное столкновение по дистанциям. На одной действует револьвер, на другой — трость, затем удары ногами, кулачная работа, плотный контакт без обхвата, борьба с обхватом и, наконец, земля.

Для него это не шесть самостоятельных искусств.

Он специально пишет, что каждый элемент сначала нужно изучить отдельно, а затем научиться соединять их так, чтобы в настоящем столкновении они применялись нераздельно.

Здесь становится заметным принцип, который позднее мы будем постоянно встречать в других материалах: изменяется ситуация — изменяется инструмент, но система остаётся одной.

Именно поэтому Ознобишин значительно интереснее как инженер системы, чем как автор ещё одного руководства по самообороне.

Ему нужен не человек, знающий понемногу шесть видов спорта. Ему нужен специалист, который понимает, какой класс действия соответствует возникшему положению.

Дистанция изменилась — перестройся.

Возник захват — перестройся.

Падение перевело столкновение на землю — перестройся снова.

Система существует не внутри отдельного приёма. Она существует между приёмами и между дистанциями.

Что меняет появление оружия

Дальнейшее исследование привело нас к ещё одной важной особенности.

В книге «На ножи» представлен сердечник из 36 технических конструкций. Позднее в «Лепке» поясняется, что при рассмотрении работы обеих рук получается 72 варианта.

Само количество здесь не главное.

Гораздо интереснее другое: часть этих конструкций существует уже внутри плотного контакта, захвата, взаимодействия рук и корпуса.

То есть ножевой слой не обязательно создаёт отдельную двигательную систему. Он способен встраиваться в уже существующую геометрию контакта.

Это серьёзно меняет взгляд на специализированную подготовку.

Человека не нужно каждый раз создавать заново при появлении нового инструмента. Если у него уже сформирована двигательная база, новый инструмент становится достройкой существующей системы, а не её заменой.

Следующий материал — «Махалово» — доводит эту мысль до логического конца.

Там появляется механизм ретрансформации: оружие превращается в движение тела, а движение тела обратно получает инструментальное выражение. В «Лепке» это описано как способность преобразовывать нож в тело и тело в нож.

Позже возникает короткая формула:

ПАЛКА = НОГА. НОЖ = РУКА.

Разумеется, понимать её буквально было бы ошибкой. Речь не идёт о том, что рука должна изображать нож.

Смысл в другом.

Оружие позволяет человеку освоить определённую геометрию, направление, ритм, способ организации движения. Затем внешний инструмент можно изменить или вообще убрать. Форма действия сохраняется, но получает новый носитель.

Таким образом, подготовка начинает строиться уже не вокруг предметов, а вокруг переносимых принципов.

Профессионал не должен зависеть от инструмента

Именно здесь появляется первый действительно универсальный вывод.

Обычное обучение часто строится от инструмента.

Человека учат работать камерой. Программой. Конкретным видом оружия. Методикой интервью. CRM-системой. Определённым станком.

Пока инструмент есть — человек компетентен.

Инструмент исчез — вместе с ним исчезает значительная часть компетентности.

В рассматриваемой модели должно происходить обратное.

Инструмент является временным носителем принципа.

Человек учится видеть его свойства и функцию, а затем переносить эту функцию на другой объект или способ действия.

В «Лепке» третий уровень как раз описывается через способность использовать при изменившихся обстоятельствах другой доступный предмет, не проходя для каждого случая отдельное многолетнее обучение.

Это уже далеко не только вопрос единоборств.

Перед нами принцип профессиональной независимости от конкретного инструментария.

От компетентности к превосходству

Но для специализированного деятеля недостаточно просто владеть большим количеством методов.

Следующий критерий — превосходство в уровне подготовки.

В «Лепке» первый уровень психологической подготовки прямо связывается с пониманием того, что именно обеспечивает преимущество над противником. В качестве основания называется знание.

Дальше мысль становится ещё интереснее: преимущество определяется разницей уровней подготовки.

Именно это позволяет перейти от спортивной логики к профессиональной.

Спортсмен может быть сильнее другого спортсмена внутри определённых правил.

Профессионал более высокого уровня должен иметь преимущество другого рода: он сохраняет возможность решать задачу, когда правила, привычный инструмент или ожидаемый сценарий исчезают.

Это уже не количество приёмов.

Это диапазон управляемой самостоятельности.

Отсюда становится понятным и появление в модели идеи профессиональной элиты. Один из верхних уровней описывается как принадлежность к кругу профессионалов, специалистов и мастеров своего дела, следующий — как способность к самостоятельной работе.

Элитарность в таком понимании не является титулом.

Она должна подтверждаться качеством решения задач.

Инструктор перестаёт быть преподавателем программы

Ещё одна неожиданно современная идея появляется в описании инструкторского состава.

Полный объём системы не передаётся каждому человеку.

Он нужен прежде всего тому, кто конструирует чужую подготовку.

Инструктор должен понимать задачу, стоящую перед будущим специалистом, оценить его уже имеющиеся способности и определить, какой именно объём знаний и навыков требуется добавить.

Это радикально отличается от обычной образовательной модели.

Обычно существует программа, через которую проводят всех обучающихся.

Здесь порядок обратный:

сначала задача, затем конструкция подготовки.

В «Лепке» используется интересная горизонтально-вертикальная схема. По горизонтали существуют исходные специализации — бокс, самбо, фехтование и другие направления. По вертикали повышается способность человека решать задачи всё более высокого класса. Инструктор знает будущую задачу и комплектует подготовку под неё.

В результате преподаватель превращается в конструктора специалиста.

И, возможно, именно здесь находится наиболее перспективная часть всей модели.

Что произойдёт, если убрать самбо

Представим, что мы вообще убрали из этой конструкции борьбу, оружие и военную терминологию.

Останется та же архитектура. Возьмём журналистику. Сначала человеку необходимо получить базовую подготовку: научиться писать, наблюдать, работать с источниками, фотографировать, брать интервью, проверять информацию.

Это горизонталь. Затем определяется будущая задача. Расследователь требует одной достройки.

Военный корреспондент — другой.

Экспедиционный журналист — третьей.

Аналитик — четвёртой.

Но настоящий профессиональный рост начинается не тогда, когда журналист прошёл ещё пять курсов. Он начинается тогда, когда человек перестаёт зависеть от одного способа работы.

Не удалось получить интервью — он переходит к документам.

Документов нет — начинает работать наблюдение.

Нет прямого доступа к объекту — используются косвенные признаки.

Изменились условия — меняется метод.

Такой человек уже не просто умеет брать интервью или писать репортаж.

Он умеет решать журналистскую задачу.

В бизнесе ситуация точно такая же.

Можно научить человека пользоваться десятками инструментов управления. Но если изменился рынок, исчез привычный ресурс или возникла задача, которой не было в учебнике, становится понятно, чему его учили на самом деле: инструментам или способности конструировать решение.

В этой точке историческая тема советской специализированной подготовки окончательно перестаёт быть только историей единоборств.

Возможная универсальная модель

Если собрать всё вместе, возникает достаточно простая архитектура. Сначала массовая среда создаёт базовую компетентность. Затем специализированная подготовка достраивает человека под определённый класс задач. Следующий уровень учит переносить уже известные принципы между инструментами и условиями. После этого человек должен научиться самостоятельно собирать решение из доступных ему средств. А высшим критерием становится не объём заученного материала, а способность работать с задачами, для которых заранее подготовленного ответа не существует.

Именно здесь можно сформулировать главный принцип всей модели:

не готовить человека под программу — конструировать подготовку под задачу.

Для истории самбо это совершенно другой масштаб вопроса. Самбо оказывается одним из удобных примеров, на которых можно увидеть механизм. Но его потенциальное значение значительно шире.

Та же архитектура может использоваться при подготовке журналиста, инженера, врача, исследователя, предпринимателя, руководителя или специалиста кризисного профиля.

Содержание будет различным. Принцип останется прежним: базовая компетентность, специализированная достройка, способность к преобразованию, самостоятельное решение и постепенное повышение класса задач.

Именно поэтому наиболее интересным результатом исследования оказывается не забытый приём и даже не забытая система единоборств.

Перед нами может быть значительно более важный объект — технология конструирования профессионала.