Лекция первая. Какую задачу решал Морихэй Уэсиба?

Конструкторский замысел, историческое наследство и изменение цели воинского искусства

Введение. Воинское искусство, которое трудно объяснить

Существует множество способов изучать воинские искусства: можно исследовать историю их возникновения, биографии мастеров, технические приёмы, тренировочные упражнения, философию и традиции. Однако при таком разнообразии подходов один вопрос обычно остаётся без ответа: какую задачу пытался решить человек, создавший данную систему?

Именно с этого вопроса мы начнём исследование айкидо Морихэя Уэсибы.

На первый взгляд айкидо выглядит необычно, поскольку в нём используются положения тела, напоминающие японское фехтование, круговые движения, вращения, перемещения и способы управления равновесием другого человека. В учебной практике мы наблюдаем множество бросков, удержаний и взаимодействий с партнёром, однако само по себе наблюдение этих действий ещё не объясняет, почему система устроена именно так и в чём заключается её назначение.

Перед нами воинское искусство, созданное человеком, жившим в эпоху современного вооружения, но техническая основа которого во многом сохраняет признаки японского традиционного противоборства. Поэтому возникает вопрос о том, в чём заключался конструкторский замысел Уэсибы и какие задачи он стремился решить.

Чтобы ответить на него, необходимо отказаться от привычного способа изучения айкидо как последовательности отдельных приёмов и рассмотреть его как систему, которая должна формировать у человека определённые способности.

Уэсиба не начинал с нуля

Важнейшим обстоятельством для понимания айкидо является его происхождение. Морихэй Уэсиба изучал Дайто-рю айки-дзюдзюцу под руководством Сокаку Такэды и располагал развитой технической традицией, включавшей различные способы управления движением, равновесием и положением противника.

Следовательно, перед ним не стояла задача изобрести рукопашный бой как таковой, поскольку в его распоряжении уже находилось значительное боевое наследство.

В 1933 году появляется «Будо рэнсю» — раннее руководство, содержащее около 211 технических форм, представленных рисунками. Через пять лет, в 1938 году, выходит «Будо», где теоретические положения соединяются с организованными техническими демонстрациями.

Историк Стэнли Пранин, исследовавший эти документы, рассматривает руководство 1938 года как свидетельство переходного состояния системы Уэсибы между Дайто-рю и позднейшим айкидо.

Это позволяет сформулировать первый конструкторский вопрос: зачем создавать новое воинское искусство, если уже существует развитая система, содержащая множество технических решений?

Один из возможных ответов заключается в том, что Уэсиба стремился изменить не количество приёмов, а сам способ их возникновения и применения. Однако это пока наша исследовательская гипотеза, для доказательства которой необходимо обратиться к собственным объяснениям Уэсибы.

Воинская традиция в эпоху современного оружия

Следующий важный вопрос связан с исторической обстановкой, в которой формировалась система Уэсибы. Он жил в эпоху, когда огнестрельное оружие уже давно стало основным средством вооружённого противоборства, но при этом продолжал изучать и преподавать традиционные формы работы с мечом, ножом, копьём и штыком.

В комментариях Морихиро Сайто к руководству «Будо» Стэнли Пранин отмечает, что приблизительно треть технического материала издания 1938 года посвящена оружию. Среди представленных форм присутствуют противодействие ножу, работа с мечом, взаимодействие двух вооружённых мечами участников и упражнения с учебным штыком, что свидетельствует о существенном месте оружия в технической конструкции Уэсибы.

В данном случае необходимо поставить вопрос не об исторической устарелости меча, а о педагогической функции вооружённой подготовки.

Мог ли меч выступать инструментом формирования пространственных и двигательных способностей, которые затем применяются без оружия?

Такое предположение согласуется с историческим анализом Пранина, который связывает фехтовальную подготовку Уэсибы с развитием принципов тай-сабаки, ирими, ма-ай и выбора момента действия. Однако сама по себе эта связь ещё не доказывает универсальности полученных навыков, поэтому для нашего исследования важно различать происхождение двигательной модели, её учебное назначение и действительную область применения.

Первая задача конструктора: подготовить человека, а не только обучить приёмам

Обратимся к объяснениям Морихиро Сайто, который в комментариях к «Будо» на страницах 40–41 рассматривает упражнение тай-но-хэнко — изменение положения тела. Сайто приводит наставление Уэсибы начинать ежедневную практику именно с этого упражнения, уделяя особое внимание устойчивости бёдер, согласованности перемещений и способности сохранять свободу движения при внешнем воздействии.

Что это означает с конструкторской точки зрения?

Упражнение не является самостоятельной целью боевого искусства, поскольку его назначение состоит в формировании у исполнителя двигательного качества, которое может использоваться в различных технических обстоятельствах.

Это важнейшее различие, поскольку человек может знать определённый приём, но при этом не обладать физической и координационной способностью выполнить его при изменении условий.

Следовательно, освоение технического описания и приобретение необходимого двигательного качества представляют собой разные педагогические задачи, причём Уэсиба уделял большое внимание именно второй.

В дальнейшем мы увидим, что работа над стойкой, перемещениями, устойчивостью и согласованностью движений может рассматриваться как подготовка исполнительного аппарата всей системы.

Вторая задача: изменить характер взаимодействия с противником

В ранних технических материалах Уэсибы обнаруживается ещё одно существенное обстоятельство, связанное с характером взаимодействия между участниками противоборства.

В форме, которую позднее стали называть сёмэн-ути иккё омотэ-вадза, исполнитель не просто ожидает нападения, а начинает движение, вызывающее защитную реакцию партнёра. Именно такое действие описано в комментариях Сайто к «Будо» на странице 45.

С точки зрения конструкторского исследования здесь возникает принципиально новая проблема. В обычном описании самообороны противник рассматривается как источник нападения, а защищающийся — как человек, который должен ответить на уже начатое действие. Однако ранний материал Уэсибы показывает, что учебная система включает не только ответные действия, но и инициативную организацию взаимодействия.

Разумеется, это не означает, что поведение реального противника можно гарантированно вызвать или контролировать. Тем не менее сам факт существования таких учебных форм имеет большое значение, поскольку показывает, что система Уэсибы не сводится к пассивному ожиданию атаки.

В ней присутствует задача изменения условий, в которых возникает ответное действие другого человека, и именно это обстоятельство особенно важно для нашей кибернетической реконструкции.

Машина, которая только отвечает на внешнее воздействие, принципиально отличается от машины, способной изменять условия взаимодействия.

Третья задача: обеспечить непрерывность

Теперь обратимся к одному из самых сложных вопросов: как человек выполняет два последовательных технических действия, не возвращаясь после первого в исходное состояние?

Предположим, что исполнитель освоил большое количество приёмов, каждый из которых может быть изучен отдельно. Однако в реальном взаимодействии условия постоянно меняются: противник способен изменить направление движения, прекратить сопротивление, усилить его или предпринять другое действие.

Следовательно, простое знание большого количества приёмов не гарантирует способности непрерывно действовать, поскольку для этого необходимы более общие закономерности.

В комментариях Сайто на странице 47 описано изменение технического исполнения Уэсибы в поздние годы, когда несколько ранее различавшихся движений стали объединяться в согласованное действие. Это свидетельствует об эволюции способа организации техники, однако наиболее важное объяснение появляется в понятии такэмусу айки.

Такэмусу связано с представлением о свободном возникновении разнообразных технических действий, и именно здесь возникает наша основная исследовательская гипотеза: Уэсиба стремился сформировать способность, при которой исполнитель не просто выбирает готовый приём из памяти, а использует освоенные закономерности для построения действия в конкретных обстоятельствах.

Для подтверждения этой гипотезы потребуется сопоставить ранние руководства с поздними объяснениями Уэсибы и методикой его учеников.

Четвёртая задача: изменить назначение воинского искусства

Теперь мы подходим к наиболее существенному обстоятельству, связанному с изменением самого назначения воинского искусства.

В лекциях «Такэмусу айки», записанных Хидэо Такахаси, Уэсиба прямо связывает своё искусство с сохранением жизни, любовью, гармонией и духовным совершенствованием человека. Во втором разделе этих лекций айкидо определяется как воинское искусство истины и деятельность любви, а далее Уэсиба объясняет, что его искусство должно защищать живое и способствовать его сохранению.

Перед нами уже не просто техническая характеристика, а изменение самого назначения воинского искусства.

Традиционное вооружённое противоборство допускает уничтожение противника как возможный результат, тогда как Уэсиба в своих зрелых объяснениях ставит перед воинским искусством задачу сохранения и защиты жизни.

Отсюда возникает серьёзное конструкторское противоречие: воинское искусство должно сохранять способность противодействовать насилию, но при этом не превращать уничтожение другого человека в свою конечную цель.

Важно понимать, что из этого не следует гарантированная безопасность противника при выполнении каждого технического действия айкидо. В ранних руководствах присутствуют удары, болевые воздействия и технические формы, способные причинить повреждения, поэтому между мировоззренческой целью и технической реализацией существует проблема соответствия.

Именно эту проблему мы должны исследовать.

Что говорит сам Уэсиба о подготовке человека?

В первой части «Такэмусу айки» Уэсиба связывает практику с упорядочением тела и духа, выделяя понятия ки, рю, дзю и го, которые в пояснениях переводчика соотносятся с потоком, мягкостью и твёрдостью.

Особенно интересно, что эти понятия представлены не как названия отдельных приёмов, а как более общие характеристики. В лекциях также присутствует понятие хатирики — восьми сил, описываемых через противоположные состояния и процессы.

Для нашего исследования это имеет значение, поскольку Уэсиба рассматривает действие не исключительно как воспроизведение готовой формы, а использует язык состояний, отношений и изменений.

Однако мы не должны автоматически превращать его религиозно-философские понятия в физические законы. Прежде всего необходимо установить их значение в авторской системе и только затем определить, какие из них допускают механическое и педагогическое объяснение.

Пятая задача: воспитать человека, способного действовать самостоятельно

Теперь можно вернуться к вопросу, с которого началась лекция: какую способность Уэсиба стремился сформировать?

Если сопоставить его технические руководства, объяснения Сайто и лекции «Такэмусу айки», обнаруживаются несколько устойчивых направлений.

Во-первых, подготовка тела должна обеспечить устойчивость и свободу движения; во-вторых, технические формы должны развивать способность организовывать взаимодействие с другим человеком; в-третьих, освоение общих принципов должно создавать условия для вариативности действий; в-четвёртых, назначение искусства в зрелых объяснениях Уэсибы связывается с защитой жизни и совершенствованием человека.

Эти направления позволяют сформулировать предварительную реконструкцию конструкторской задачи:

Создать воинское искусство, которое формирует у человека способность самостоятельно действовать в изменяющихся обстоятельствах, используя общие двигательные закономерности и подчиняя техническую подготовку задаче защиты и сохранения жизни.

Необходимо подчеркнуть, что это не цитата Уэсибы, а наша исследовательская формулировка, полученная посредством сопоставления имеющихся документов.

Почему айкидо нельзя понять только по его гимнастике

Теперь становится понятнее одна из причин трудности изучения айкидо. Наблюдатель видит упражнения, движения, вращения и броски, но не обязательно понимает педагогическую задачу, ради которой они выполняются.

Аналогичная проблема возникает при изучении спортивного и боевого самбо, поскольку подготовительные упражнения могут формировать качества, необходимые для другой, более сложной деятельности.

Поэтому нельзя автоматически отождествлять тренировочную форму с конечной областью применения системы, и в отношении айкидо это особенно важно.

Тай-но-хэнко, ханми, ирими, упражнения с оружием и различные формы взаимодействия могут рассматриваться как элементы подготовки исполнителя. Однако наличие таких элементов ещё не доказывает, что их совокупность обеспечивает эффективность в любой боевой ситуации.

Чтобы установить действительные возможности системы, необходимо исследовать метод перехода от учебных форм к самостоятельному действию.

Конструкторский вывод

Теперь мы можем предложить первое объяснение необычности айкидо, учитывая, что Уэсиба унаследовал развитую техническую традицию, но постепенно переосмысливал её организацию и назначение.

В ранних руководствах мы видим обширный технический аппарат, подготовительные упражнения и работу с оружием. В объяснениях учеников обнаруживается большое значение организации тела, устойчивости, инициативы и согласованного движения, тогда как в зрелых лекциях самого Уэсибы появляется выраженное стремление изменить цель воинского искусства, связав его с защитой жизни, гармонией и духовным совершенствованием.

Следовательно, айкидо следует исследовать как попытку одновременно преобразовать техническую систему, способ подготовки исполнителя и конечное назначение воинского искусства.

Это позволяет рассматривать подход Уэсибы как возможный шестой конструкторский подход в нашей сравнительной классификации. Однако окончательное доказательство потребует реконструкции механизма, который связывает все эти элементы в единую действующую систему.

Заключение

Первая лекция позволяет сделать важный шаг в понимании айкидо, поскольку мы больше не рассматриваем его исключительно как совокупность бросков, удержаний и круговых перемещений, а обращаемся к историческому проекту преобразования воинского искусства.

Его конструкторская задача заключалась не только в поиске новых технических решений, но и в изменении того, чему должно научить человека воинское искусство и ради чего оно существует.

В следующих лекциях мы будем последовательно исследовать средства, которыми Уэсиба пытался решить эту задачу, начиная с исходной пространственной организации исполнителя — стойки роппо и ханми.

Именно там начинается техническое объяснение машины айкидо.